Пять лет назад швед Никлас Зеннстром и датчанин Янус Фриис решили создать программное обеспечение (ПО) для голосового общения в Интернете. Идея была не нова. Но молодые скандинавы придумали концептуально новую технологию передачи данных, не требующую дорогой инфраструктуры и централизованных серверов. В 2003 г. реализация проекта обошлась разработчикам почти в $ 2 млн., а в 2005‑м они продали свое детище интернет-гиганту eBay за $ 2,9 млрд. Такова история создания коммуникатора Skype – одного из самых ярких примеров удачного венчурного инвестирования. Европейский венчурный фонд (ВФ) Mangrove Capital Partners, финансировавший разработку, получил от этой продажи $ 180 млн. В общемировой практике ВФ – это фонды, вкладывающие деньги в рисковые и в то же время высокодоходные проекты (от англ. venture – «риск». – Авт.). В Украине существует 1086 инвестиционных фондов, 829 из которых – венчурные (данные Украинской ассоциации инвестиционного бизнеса по состоянию на 1 июля), но вряд ли кто-то из них возьмется финансировать гениальные новаторские идеи.

«На сегодня венчурный фонд в Украине – один из лучших инструментов оптимизации налогообложения. Налог на прибыль от деятельности фонда не платится до его закрытия и распределения прибыли между участниками. Поэтому управляющая компания фонда может достаточно долго не платить налоги, а деньги постоянно держать «при деле», – рассказывает «ЧП» об особенностях отечественного венчурного бизнеса старший советник ИК Dragon Capital Максим Нефедов.

Вот типичный пример венчурной схемы. Группа инвесторов создает или покупает готовую компанию по управлению активами (КУА). Та организовывает ВФ и продает инвесторам его сертификаты. Полученные средства направляются на реализацию некого бизнес-проекта. В этом случае налог на прибыль (базовая ставка 25 %) будет платиться только после прекращения существования фонда. Но эту дату его пайщики определяют сами. ВФ может быть создан и на 30, и на 100 лет. И на этот период инвесторы на совершенно законных основаниях устраивают для себя налоговую отсрочку.

Или другой пример. Компания выпускает целевые облигации под строительство на 10 млн. грн., что равно себестоимости проекта. Создается ВФ, которому эти бумаги продаются по номинальной стоимости. Прибыли у компании нет, соответственно налог платить не с чего. Спустя какое-то время фонд продает облигации вдвое дороже (за счет роста цен на недвижимость. До недавнего времени такое было возможно). Прибыль ВФ – 10 млн. грн. Налог с нее придется платить лишь через несколько десятков лет, а «освобожденные» 2,5 млн. грн. можно реинвестировать.

Кроме того, венчурные фонды практически не контролируются украинскими регуляторами, что делает их более легкими в управлении и гибкими инструментами для инвестирования. Наряду со своей оптимизационной особенностью они используются также для сокрытия реальных владельцев бизнеса. С помощью ВФ можно легко владеть активом, связь с которым не хотелось бы афишировать. Хотя КУА и обязаны раскрывать стоимость чистых активов своих фондов, но чьи они, узнать, как правило, сложно. Эта «ширма», по мнению некоторых аналитиков, стала благодатной почвой для частичного возвращения капиталов из оффшоров (после принятия в 2001 г. закона об институтах совместного инвестирования).

Есть и еще один существенный плюс: спрятав активы компании в закрытый инвестфонд (согласно законодательству ВФ являются закрытыми), можно минимизировать риски рейдерских атак. Поэтому некоторые «венчуры» создаются в качестве своеобразного щита. Достать собственность из закрытого инвестфонда значительно сложнее, чем отобрать его у предприятия. Если в нем находится контрольный пакет акции компании, это служит дополнительной гарантией того, что ее работа не будет парализована в процессе рейдерской атаки. Ведь бумаги из фонда нельзя изъять, как и наложить на них взыскание.

«Одна из целей создания ВФ – оптимизация условий финансирования (т. е. инвестиционного бизнеса). Это включает в себя и минимизацию рисков, в том числе защиту от недружественных поглощений», – подтверждает директор по развитию Центра развития инноваций группы компаний «Техинвест» Евгений Пилянкевич. И все же, по его мнению, украинские ВФ не выполняют ту функцию, которую подразумевает суть венчурного бизнеса. «Техинвест» – одна из немногих венчурных инвесткомпаний, которые занимаются венчурным бизнесом в его классическом понимании: финансируют новые проекты и технологии в энергетике, медицине, а также информационные, нано- и биотехнологии. Кроме нее в Украине в такие проекты инвестируют компания «Технобридж» и несколько международных венчурных технологических фондов, в частности Sigma Bleizer, Iprimature, Western NIS Enterprise Fund, Horizon Capital.

По стандартам классических западных венчурных фондов из 100 предложенных проектов к рассмотрению принимаются лишь 10, из которых финансируется один, максимум – два. Кроме того, желательно уложиться в сумму до $ 1 млн. Более крупными суммами инвесторы вряд ли станут рисковать. Если идея покажется интересной, то компания приступит к юридической и финансовой экспертизе проекта. «Из 10 проинвестированных компаний большие прибыли получают только одна-две, еще пара только окупают Инвестиции. Остальные проекты проваливаются. Но те, которые «выстрелили», и обеспечивают фондам большую доходность, многократно перекрывая убытки», – рассказывает господин Пилянкевич. Успешным считается проект, который за пять-семь лет приносит пяти-, а то и десятикратную прибыль.

Если в мире венчурные капиталы направляются, как правило, на финансирование hi-tech технологий, то за большинством украинских ВФ (по различным оценкам, за 50‑80 %) стоят строительные проекты. «Зачем разбираться в прогрессивных технологиях, если можно получить меньшую, но зато надежную маржу на недвижимости», – делится с «ЧП» топ-менеджер одной из девелоперских компаний.

Но вначале замедление роста, а затем стагнация рынка недвижимости подтолкнула инвесторов к поиску новых точек приложения их капиталов. «С середины 2008 г. в связи с замедлением роста строительной отрасли и охлаждением рынка недвижимости интерес инвесторов был перенаправлен в другие сектора», – утверждает Максим Нефедов. По словам экспертов, в стране растет интерес к сельскохозяйственной отрасли. Яркий тому пример – аграрный проект владельца финансовой группы «ТАС» Сергея Тигипко, в который он вместе со шведскими партнерами намерен инвестировать около $ 80 млн. По словам финансиста, в перспективе такой бизнес можно будет выгодно продать. Господин Нефедов утверждает, что на этом фоне новую жизнь получили земельные спекуляции. «Из паев сельскохозяйственного назначения, которые арендуются у мелких фермеров, создаются большие «земельные банки» (десятки тысяч гектаров). Впоследствии они продаются по ценам, многократно превышающим цену покупки», – говорит старший советник ИК Dragon Capital. Как рассказал один из экспертов, пожелавший остаться неназванным, почти в каждой области под патронатом местного губернатора или его приближенных создается некое ООО. Основная задача такой структуры – аренда у крестьян и фермеров земельных паев на длительный срок с правом выкупа в случае отмены моратория на продажу земель сельхозназначения. То есть проводится кропотливая работа с населением. Особый бонус – если удается из мелких паев собрать один большой. Когда же все сделано, ООО может быть успешно продано.

Доберутся ли украинские инвесторы до высоких технологий? Аналитики в один голос отвечают: да. Только для этого им нужно время. «Если компания создала венчурный фонд и инвестировала в строительство, то ей непросто перенаправить свои капиталы. Для этого, во-первых, необходимо закончить и реализовать текущие проекты, что в нынешней ситуации на рынке сделать непросто. Во-вторых, определиться с альтернативными», – считает генеральный директор КУА «Инэко-Инвест» Олег Морква. Со строительного рынка, как считают эксперты, капитал начнут выводить уже в ближайшие полтора-два года. «Все деньги оттуда не уйдут, но значительная часть – безусловно. Более конкретные прогнозы пока делать рано», – заявили «ЧП» в одном из столичных агентств недвижимости. Значит, притока инвестиций в украинский hi-tech стоит ожидать года через три. Ведь как показывает мировая практика, самые успешные венчурные проекты реализованы именно в этой сфере. Skype – не единственный и далеко не самый успешный пример. Такие бренды, как Google и Apple, – результат приложения венчурного капитала.

Советы инвесторам-инноваторам

Инвестор, взявшийся финансировать чей-то смелый авантюрный проект, подвергает себя немалому риску, отсюда и повышенные требования к идеям инноваторов. Обращаясь в ВФ, следует помнить о трех вещах:

1) вы вряд ли получите финансирование, имея лишь идею, без опытного образца изделия или beta-версии программы;

2) инвесторы интересуются в первую очередь теми идеями, которые можно будет запатентовать. Чьи-то копии, равно как и разработки, которые могут быть легко скопированы конкурентами, их не привлекут;

3) в обмен на Инвестиции фонд потребует крупного долевого участия в бизнесе (от 20 % до 75 %).