Министр финансов ошибся

До вступления на российский престол Николая I (1825 г.) Киев жил без собственной банковской конторы. Правда, в городе были учреждения, принимавшие вклады под проценты и осуществлявшие незначительное кредитование.

Как долго это бы длилось, неизвестно, но тут вмешалась политика. Одним из приоритетов своего правления Николай І определил вытеснение польского влияния из западных губерний Российской империи. В культурно-образовательной сфере, например, это было сделано путем преобразования Кременецкого лицея и университета в Вильно в Киевский университет св. Владимира с одновременным переходом с польского языка обучения на русский (1834 г.). А в финансовой сфере наиболее эффективным инструментом влияния были банки.

В июне 1838 г. киевский генерал-губернатор Дмитрий Бибиков обратился к министру финансов графу Егору Канкрину с частным письмом, поинтересовавшись его мнением относительно открытия в Киеве отделения Государственного коммерческого банка. Губернатор писал, что в Бердичеве недавно закрылась контора Польского банка и освободившуюся нишу вполне могла бы занять Киевская контора Петербургского банка. Однако министр, проводивший тогда денежную реформу, был далек от политики. Его интересовала прежде всего финансовая сторона вопроса. Он считал открытие такой конторы делом бесперспективным, поскольку ее деятельность не окупит расходы на содержание. Вероятно, у графа имелись основания для пессимизма – в своем деле он был дока. Один из его преемников на посту министра Николай Бунге (кстати, киевлянин) назвал времена, когда Егор Канкрин ведал деньгами империи, «Золотой эпохой российских финансов».

Переписка Дмитрия Бибикова с министром длилась почти 10 месяцев. За это время стороны изложили все свои аргументы, однако к согласию не пришли. Тогда губернатор обратился со своей банковской инициативой к самому императору. Николай І хорошо его знал. Часто наведываясь в Киев, где возводилась Печерская крепость, государь всякий раз оставался доволен деятельностью своего ставленника.

Самодержец оценил план Дмитрия Бибикова по вытеснению польского капитала из Киевской, Подольской и Волынской губерний. 24 мая 1839 г. он подписал указ, предписывавший «открыть в Киеве […] Контору Коммерческого Банка». Словом, политические аргументы одержали верх.

И началась бюрократическая канитель: утверждение бюджета новой структуры, штатного расписания, борьба за портфели, подковерные интриги и пр. Управлять Киевской конторой прислали из Москвы статского советника Владимира Андронникова. Из всех предложенных зданий он выбрал угловой дом с обширными подвальными помещениями, в которых удобно хранить денежную массу (ныне ул. Грушевского, 8 / 16).

Однако прошло несколько лет, количество сделок и объемы кредитов увеличились, и оказалось, что банковским служащим тесно в занимаемом помещении. Так что граф Канкрин дал маху в своих прогнозах (впрочем, к тому времени его уже не было в живых, и о своей ошибке он так и не узнал). Начался поиск нового помещения.

И вот тут польское дворянство, стремясь улучшить отношение к себе чиновников и в губернском Киеве, и в столичном Петербурге, сделало широкий жест: в 1847 г. подарило банкирам большой двухэтажный дворец с надписью Dvorzanska komissija, т. е. дворянское собрание (ул. Институтская, 9). Это здание было одним из самых больших в городе.

«Люди привыкли…»

Когда Киев стал сахарной столицей империи, количество банковских операций возросло в десятки раз. И вновь банковским работникам стало тесно в занимаемом здании. Достроили еще два этажа, что решило проблему. Но опять ненадолго.

Городская дума поставила на обсуждение вопрос о дальнейшем расширении здания конторы и о сооружении рядом с ним нескольких подсобных помещений. Однако гласные (депутаты) высказались против. Их возражения сводились к тому, что главное банковское учреждение города расположено в неудобном месте, ведь не всякий извозчик «без риска для жизни лошадей, да и господ банкиров» согласится ехать вверх по крутой Институтской улице… Народные избранники требовали перенести контору на Крещатик.

Пока в стенах Думы велись дискуссии, выяснилось: здание банка находится в аварийном состоянии из-за просадки грунта. Стало понятно, что теперь любой из вариантов – строительство нового помещения на Крещатике либо реконструкция прежнего – потребует значительных вложений. Город не хотел давать деньги, надеясь, что их выделит министерство финансов, а оно, в свою очередь, выжидало, когда это сделает Киев.

После десятилетних трений точку поставил новый министр финансов Сергей Витте, до этого долгое время работавший в Киеве. Он распорядился начать строительство нового здания за счет бюджета своего ведомства. Но не на Крещатике, как хотели гласные, а все на той же Институтской – на прилегающем к старому зданию участке № 9‑а. Поскольку эта территория уже давно принадлежала минфину, казна не несла дополнительных расходов на покупку земли. Мотивировка господина Витте была убедительной: «Люди привыкли к местоположению Банка именно здесь, а строительство Киевской городской электрической железной дороги [трамвая] в сочетании с одновременным качественным замощением улицы позволит коммерсантам быстро и с комфортом добираться до Конторы».

Строительство началось осенью 1902 г. и длилось три года. Площадка была обнесена высоким деревянным забором и круглосуточно охранялась от посторонних глаз нарядом солдат. Ежедневно стройку посещали авторы проекта – инженер Александр Кобелев и архитектор Александр Вербицкий. Последнему поручили выполнить рабочие чертежи и оформить фасадную часть. Подлинным украшением нового здания стало оформление фасадов и интерьеров произведениями, созданными под руководством итальянского скульптора и художника Элио Саля.

В августе 1905 г. здание начали осваивать банковские служащие.

Во все помещения нового комплекса было проведено электричество, паровое отопление. Они имели «принудительную» вентиляцию, способную в течение часа заменить воздух во всем здании. Неподалеку от прекрасного розария находился специальный резервуар: стоило наполнить его льдом – и в жаркую пору в комнатах воцарялась прохлада, разливался нежный аромат цветущих роз. И это при закрытых окнах!

Именно тут была установлена первая в Европе система противопожарной сигнализации. В 1908 г. она спасла Киевскую контору от грандиозного пожара. Дело в том, что рядом с основным ее корпусом во дворе возвели четырехэтажный флигель с 30 одно- и двухкомнатными квартирами для проживания банковских служащих. Как-то раз в одной из труб этого флигеля воспламенилась зола, что создало реальную угрозу пожара в здании конторы. Однако четко сработавшая противопожарная сигнализация спасла оба помещения от воспламенения. Впрочем, следует отметить, что при строительстве основного корпуса старались не использовать деревянные детали. Пожар подтвердил, что такая мера предосторожности не была лишней.

Аргумент системы «максим»

В 1917 г., после распада Российской империи, Украина развернула борьбу за независимость. В течение трех лет власть в Киеве менялась 16 раз. И едва ли не каждая вводила собственную денежную единицу. При этом предыдущие тоже не прекращали хождение – царские рубли, «керенки», карбованцы, гривны, «деникинки», польские злотые, советские рубли. Все это не только вносило неразбериху в работу банковского учреждения, но и вынуждало многих вкладчиков снимать деньги со своих счетов.

В 1919 г., когда большевики во второй раз овладели Киевом, «красный» комендант города Николай Щорс потребовал от банка денег. И очень рассердился, узнав, что наличности почти нет. Он приказал срочно собрать банковских служащих и выступил перед ними с речью. Вначале рассказал о сложном международном положении, а затем велел, чтобы банк заставил состоятельных вкладчиков вернуть деньги на счета. Потом огласил программный тезис: «С представителями капитала надо разговаривать с помощью оружия. Сила теперь у нас. Отдадут накопления – сохранят право на жизнь и работу. Не хотят – будем подходить с той же меркой, что и к бандитам». На следующий день по требованию Щорса канцелярия банка составила списки денежных клиентов с указанием адресов. Каждому из них было выписано персональное приглашение на собрание вкладчиков в помещении театра Геймана по ул. Меринговской, 8 (нынеул. Заньковецкой, здание не сохранилось). С примечанием: в случае неприбытия получатель будет арестован. Для пущей убедительности повестки вкладчикам вручали красноармейцы с винтовками.

Естественно, все приглашенные прибыли своевременно. Зал на 600 мест был заполнен до отказа. Открылся занавес, обнажив темную пустую сцену. И вдруг вспыхнули софиты, залив ее ярким светом. В тот же миг там появился Щорс с пулеметом системы «максим». Комендант города молча навел «железного агитатора» на собравшихся… Аргумент оказался весомым: уже на следующее утро необходимые большевикам миллионы были возвращены в банк наличными.

С 1920 г. в Киеве закрепилась советская власть. Местная контора банка продолжала работать в прежнем помещении, однако под новой вывеской – Киевское отделение Государственного банка РСФСР. В этом статусе она производила все операции, предусмотренные Положением о Госбанке Российской Федерации.

Вот некоторые детали деятельности Киевского отделения того времени. В 1923 г. оно взимало по активным операциям от 1 % до 3 % в месяц, платило по пассивным (текущие счеты и вклады) 1 % в месяц, а по вкладам, исчисляемым в золотых рублях, – 4 % годовых. Отделение было открыто по всем операциям с 10.00 до 15.00, кроме воскресенья и праздничных дней. По вечерам, с 17.00 до 19.00, принимались переводы по переводным билетам и телеграммам, а также взносы на текущие счета.

В 1934 г. столицу УССР перенесли из Харькова в Киев. И оказалось, что двухэтажное здание, достаточное для областного банка, тесновато для исполнения функций учреждения столичного уровня. Решено было достроить еще два этажа.

Проект реконструкции здания выполнил все тот же инженер Александр Кобелев, но теперь уже в соавторстве с архитектором Валерианом Рыковым. Интересно, что массивную – 332 т! – крышу не разбирали, а поднимали с помощью домкратов, слой за слоем наращивая дополнительные этажи. Благодаря этому не пострадали грифоны Эмилио Саля. Эти сказочные существа, согласно античным мифам, охраняют вход в подземелья с Золотом. Надстройку завершили в 1935‑м.

Прошло полстолетия. В 1991 г. Украина стала независимым государством, возник Национальный банк страны. И вновь нужно было увеличивать банковские помещения. Тогда-то и вспомнили о соседнем здании № 9, в котором банк работал до 1905 г. К тому времени это был уже обычный жилой дом. Его обитателям (кстати, ютившимся в тесных коммуналках) предоставили отдельные квартиры в других районах города, а здание реконструировали, по максимуму возвратив его фасаду первоначальный вид. В частности, восстановили портик с колоннами. Сегодня, как и в начале ХХ в., это здание является одним из корпусов НаЦБанка Украины.