На рост стоимости сырья влияют сразу несколько факторов: монетарная политика ФРС, сохранение высокого спроса на него в Азии и премия за геополитические риски. Для изменения ценовой динамики необходимо, чтобы перестал действовать хотя бы один из этих факторов. На первый взгляд за несколько недель практически ничего не изменилось. Баррель нефти по-прежнему стоит $ 130, финансовые власти США продолжают поддерживать высокую норму ликвидности, а в Азиатско-Тихоокеанском регионе сохраняется повышенный спрос на нефтепродукты – рынок будоражат новости вокруг Ирана. Можно было бы рассчитывать на более продолжительную коррекцию рынка в связи с повышением цен в Китае, однако и она оказалась краткосрочной, на что есть свои причины.

И все же давайте проанализируем влияние некоторых факторов на нефтяной рынок и попытаемся понять, насколько устойчивой является текущая ситуация.

Досрочное (рынок ждал этого события только после Олимпийских игр) повышение розничных цен на моторное топливо в Китае шокировало некоторых спекулянтов. Однако в целом рынок закладывался на неизбежный пересмотр ценовой политики из-за высоких издержек национальных нефтяных компаний. Именно поэтому первой реакцией стал мощный обвал котировок фьючерсных контрактов. Однако фактов, свидетельствующих о снижении спроса на нефть в Китае, пока нет. Более того, к удивлению многих Всемирный банк повысил прогноз роста китайской экономики на текущий год до достаточно высокого уровня – 9,8 %. По данным таможенной службы этой страны, импорт нефтепродуктов сделал феноменальный скачок. Несмотря на растущие цены, Поднебесная продолжает пополнять нефтяные запасы. С начала года импорт сырой нефти возрос на 15 %. Но еще более ошеломляющей выглядит статистика по импорту моторного топлива. С января по май закупки бензина увеличились в 20 раз! Импорт дизельного топлива – в девять раз! С учетом постоянного снижения экспорта нефтепродуктов из Китая все это можно интерпретировать как резкий рост внутреннего спроса. А значит, потребность в сырье будет только повышаться, конечно, при условии сохранения нынешних темпов экономического роста. Достаточно вспомнить о том, что в Китае продолжает стремительно увеличиваться количество автомобилей: по прогнозам, только в этом году появится почти 10 млн. новых автовладельцев. За последние пять лет топливо в Поднебесной подорожало почти вдвое, а нефть – более чем в четыре раза. Для сравнения: в США стоимость галлона бензина увеличилась почти в четыре раза, в Европе – в три. Потенциал дальнейшего роста налицо. Более того, по сравнению с Малайзией или Индонезией последнее повышение цен в Китае выглядит весьма щадящим, и вряд ли стоит ожидать, что нынешние цены отпугнут покупателей. Напротив, это может привести к увеличению производства нефтепродуктов – ведь у производителей появляется стимул.

Тем не менее на долгосрочный период предпосылки для снижения спроса все же есть. Китайская промышленность – основной источник растущего спроса – начинает испытывать серьезные трудности в виде роста производственных издержек, некоторые сектора демонстрируют признаки постепенного охлаждения, а подорожание земли замедляет активность в строительной индустрии. Судя по всему, эти тенденции приобретают все более устойчивый характер и при определенном стечении обстоятельств могут существенно ослабить спрос на нефть. На мой взгляд, игра на краткосрочный рост рынка с учетом повышения цен в Китае уже не столь актуальна, в отличие от долгосрочных перспектив, вызванных названными предпосылками.

Теперь поговорим о геополитической составляющей ценообразования нефти. Сейчас, в условиях высокой степени рыночной ликвидности, геополитический фактор играет куда более важную роль, чем несколько лет назад. По моим расчетам, рыночная премия в цене на нефть в этом случае может составлять до 40 %. Однако все же стоит признать, что равновесие между спросом и предложением на нефтяном рынке весьма шаткое. Поймите правильно: рассуждая о ценах на нефть, мы говорим о фьючерсных контрактах, что как раз и подразумевает высокий уровень ожиданий и подстегивает реальный рост цен. Дисбаланса на рынке еще нет (представители ОПЕК в этом убеждены), но он может появиться, и убедительно опровергнуть этот прогноз пока никому не удается. Конечно, повышение мирового спроса в среднем на 1‑2 % в год – факт существенный. Однако это уже совсем не те темпы, что раньше. Более того, сокращаются потребление и импорт в Северной Америке. По оценке министра энергетики США Сэмуэля Бодмана, предложение нефти должно превышать спрос на 3‑4 млн. баррелей вместо сегодняшних 2 млн. Я не случайно завел разговор о балансе спроса и предложения: столь высокий размер премии за геополитику связан как раз с этим фактором. Участники рынка наблюдают за тем, как падает добыча нефти в том или ином регионе, и опасаются, что если Иран ограничит поставки нефти, на рынке возникнет дисбаланс. Здесь мне хотелось бы обозначить один очень важный нюанс. Говоря об иранской проблеме с точки зрения влияния на нефтяной рынок, я придерживаюсь мнения, что в случае нанесения удара по ядерным объектам в этой стране цены на нефть, наоборот, могут снизиться. Естественно, спекулянты отреагируют на такие события и в первые дни котировки могут взлететь до небес. Но с рынка уйдет геополитический фактор и нам придется скорректировать ценовую составляющую. Иными словами, в этой ситуации действие лучше бездействия. Только представьте, сколько времени понадобится Ирану для восстановления своего ядерного потенциала. Кто-то может возразить, что власти этой страны немедленно прекратят поставки нефти на рынок или прибегнут к ответным действиям. Предположим, так и случится. Но добьется ли Иран желаемого эффекта? Доходы от нефти нужны ему как воздух, а потенциал для ответного удара крайне ограничен. В любом случае желаемого многими хаоса на нефтяном рынке на длительный период явно не будет, зато исчезнет элемент неопределенности. Самое главное – у рынка появится возможность определить и рассчитать будущие риски со стороны предложения, а когда мы имеем дело с уже свершившимся фактом, сделать это гораздо легче. Ведь у страха глаза велики.

Наконец, ценовую составляющую определяет политика ФРС. Ее элементы в течение без малого шести лет способствуют подорожанию материальных активов и удешевлению денежных ресурсов. Пока Федеральный резерв придерживается данного курса, стоимость сырья не имеет шансов на существенную коррекцию: в отсутствие иных качественных активов избыточная ликвидность потоком устремляется в сырьевые активы. Но с другой стороны, финансовым властям все труднее сдерживать рост инфляционных ожиданий, а финансовая накачка инвестиционных банков так и не может изменить дисбаланс на денежном рынке. Более того, оттягивая на себя значительную часть ликвидности, эти банки продолжают увеличивать долю денежных средств на своих балансах. И тем самым лишают реальную экономику жизненно необходимых ей длинных денег. Усиливается давление на региональные коммерческие банки, которые из-за острой нехватки ликвидности практически перестали кредитовать потребительский сектор. Недавние результаты аукционов (Term Auction Facility) продемонстрировали, что количество банков, воспользовавшихся дисконтным окном ФРС, вновь доросло до апрельских уровней. Это означает, что проблемы финансового сектора еще далеки от разрешения, а вот финансовые власти использовали почти весь свой потенциал для поддержки рынка. Если предположить, что дорогое сырье – новая и устойчивая реальность для экономики (а сейчас так оно и есть), тогда новой парадигмой для финансового мира должен стать и высокий уровень инфляции, что в принципе и происходит. Из этого следует, что в любое время участники рынка могут переосмыслить политику ФРС и пересмотреть свой взгляд на инфляцию. Иными словами, рынок придет к выводу, что ФРС упустила контроль над инфляцией, начнется обвал казначейских облигаций, доходность которых повысится на несколько десятков процентных пунктов. В этом случае последствия для экономики могут оказаться веьма печальными: резкий рост стоимости ипотечных и потребительских кредитов в нынешних условиях может привести к катастрофе. Поэтому, несмотря на сложность ситуации, ФРС придется пересматривать свою политику и хотя бы изменить тактику предоставления ликвидности финансовым институтам, резко ограничив круг избранных. В любом случае центробанк США вынужден выбирать между двух зол – либо банкротство некоторых финансовых компаний, либо ужесточение монетарной политики. Последний вариант наиболее нежелателен, но он может оказаться неминуемым, если чрезмерно сопротивляться первому. Так или иначе, но ключевым условием нормализации нефтяного рынка является сокращение ликвидности. Рано или поздно, но это произойдет. Вопрос лишь в том, случится ли это по воле ФРС или под рыночным давлением. Самое важное, что банки будут вынуждены начать ликвидацию рыночных позиций, и в некоторой степени это ослабит спрос на нефтяные фьючерсы.

Таким образом, устойчивость нефтяных цен все-таки можно подвергнуть серьезному сомнению, учитывая формирование столь важных предпосылок для перелома. Просто всему свое время, и неизбежно сработает мудрая истина – перемены происходят тогда, когда их никто не ждет.