А без манежа Киев невозможен…

Цирковые зрелища демонстрировались в городе с незапамятных времен. Эквилибристы, скоморохи, уличные гимнасты и кулачные бойцы, развлекающие публику, изображены на фресках Софийского собора, сооруженного в XI в. С конца XVIII в., когда в Киев перевели из Дубно знаменитую Контрактовую ярмарку, тут стали появляться балаганы, в которых выступали акробаты, жонглеры, силачи. Выходили на арену и иностранцы – преимущественно канатоходцы, клоуны, наездники и дрессировщики хищных зверей. На выступления чужеземцев публика валила охотнее: у них и костюмы ярче, и номера «круче», и обставлено все было с невероятным шиком. Иностранные антрепренеры постепенно вытеснили местных циркачей и фактически взяли отрасль в свои руки. Так, Крюссо и Гайнрих в 1858 г. построили балаган в Дворцовом парке на Печерске «для показа акробатических и гимнастических упражнений». В том же году австриец Шлезак выстроил деревянный цирк-шапито на Троицкой площади (возле нынешнего Респуб-ликанского стадиона). А в 1869‑м Жорж Бретон воздвигтакое же сооружение на Бессарабской площади.

Поскольку балаганы и шапито собирали толпы народу, затраты быстро окупались. Француз Огюст Бергонье решил построить стационарный цирк. Он рассуждал так: затраты будут немалыми, но и работать заведение будет круглый год, принося солидные прибыли. В 1875 г. на углу нынешних улиц Б. Хмельницкого и Пушкинской появилось двухэтажное каменное здание первого в Киеве постоянного цирка «Альказар». Здесь давали пышные представления 60 артистов, балет из Неаполя, клоуны из Лондона, оркестр из 35 музыкантов, а также показывали конные номера с участием 40 лошадей. Однако вложения не окупились. Уже в следующем году «Альказар» закрылся, а помещение владелец сдавал гастролирующим театральным труппам.

Следующие 14 лет Киев жил без постоянного цирка. А в соседних городах один за другим открывались частные стационарные цирки: в 1862 г. – в Одессе, в 1868‑м – в Москве, в 1879‑м – второй цирк в Одессе, в 1883‑м и 1886‑м – в Харькове, в 1888‑м – в Риге. Киев, начавший в те годы превращаться в экономический и культурный центр региона, не мог позволить себе «пасти задних».

В 1891 г. проблемой сооружения стационарного кирпичного цирка озаботилась Городская дума. Гласные решили провести конкурс на лучший проект, а к участию в нем пригласить владельцев ведущих цирков Российской империи. Просьбу присылать предложения опубликовали в киевских, московских, петербургских газетах, вызвав ажиотаж среди цирковой общественности. Первым представил проект знаменитый Альберт Саломонский, вторым – не менее известный в цирковом мире Сципион Чинизелли. В конкурсе приняли участие маститые антрепренеры Максимилиано Труцци, Вильгельм Сур, братья Никитины и др. Однако все проекты были отклонены, и вопрос вновь завис. Тогда группа гласных потребовала от городской управы создать специальную комиссию по возведению стационарного цирка. Ее возглавил известный киевский архитектор Георгий Шлейфер. Комиссия добилась выделения земельного участка на Бессарабской площади (на месте нынешнего крытого рынка) и поручила строительство цирка Петру Крутикову. Отвергнутые конкурсанты лишь пожали плечами: да кто такой этот самый Крутиков? Почему именно он? А потом навели справки и выяснили: это зять киевского генерал-губернатора Михаила Драгомирова.

Как устранять препятствия

Между тем Петр Крутиков был весьма подходящей фигурой для реализации циркового проекта. Сын генерал-майора, он учился в элитной коллегии Павла Галагана, а затем – на юридическом факультете Киевского университета. Обширные связи отца обеспечили выпускнику «блатную» должность чиновника по особым поручениям при канцелярии Киевского, Волынского и Подольского генерал-губернатора, где он и познакомился с Драгомировым. Став губернаторским зятем, Крутиков перевелся в Киевскую судебную палату, где его, вне всякого сомнения, ожидала блестящая карьера. И вдруг неожиданно для всех молодой человек оставил службу. Большой любитель лошадей, он купил усадьбу по ул. Большая Васильковская, 36, а рядом построил манеж. Здесь Петр Сильвестрович целыми днями дрессировал своих 250 лошадей. Но делать деньги на хобби он не собирался. Лишь иногда – два-три раза в год – демонстрировал публике готовые номера.

В 1897 г. Крутиков со своей четвероногой командой отправился в гастрольное турне – Петербург, Москва, Одесса. И всюду имел ошеломительный успех. Малоизвестный дрессировщик-любитель в буквальном смысле проснулся знаменитым. Не в последнюю очередь этому способствовали его уникальные номера и весьма необычная манера выступлений. В отличие от других Петр Крутиков выходил на манеж без хлыста и изумлял зрителей тем, что руководил лошадьми, словно маг, артистичными взмахами рук в белых перчатках. Его лошади «умели» читать, считать, «знали» флаги разных государств, ходили по канату и по горлышкам деревянных бутылок, «работали» капельдинерами, официантами… Публика выла от восторга. Билеты раскупались на месяцы вперед. Покорив Российскую империю, дрессировщик отправился в Европу. В Париже его принимали по высшему разряду, яркими афишами был обклеен весь город. На выступлениях побывал экс-президент Франции Казимир Перье. Не менее триумфально прошли и гастроли в Германии. В том же 1897 г. в Киеве вышла книга «Любительский цирк П. С. Крутикова» (тогда любителем называли человека, не извлекающего прибыли из своего занятия).

На гребне успеха Петр Сильвестрович решил заняться цирковой деятельностью профессионально. Так что реальным инициатором решения Городской думы, поручившей ему сооружение стационарного цирка, был, судя по всему, он сам. Однако построить его на Бессарабке не удалось: были и другие желающие освоить этот лакомый кусок близ Крещатика, у которых тоже имелись влиятельные покровители в Городской думе. 29 марта 1902 г. Крутиков, не отказываясь окончательно от Бессарабки, предложил Думе несколько альтернативных вариантов: Думская площадь (ныне майдан Незалежности) или парк «Шато-де-Флер» (сейчас там стадион «Динамо» им. В. Лобановского). В начале апреля Дума постановила: «Заявление домовладельца П. С. Крутикова о предоставлении ему городской земли для постройки кирпичного цирка на концессионных началах передать на рассмотрение финансовой, базарной и земельной комиссий, поручив избрать им соответствующее место». Согласование между тремя комиссиями затянулось еще почти на год…

В конце концов Г. Шлейфер, возглавлявший «цирковую» комиссию и одновременно Домостроительное общество, которое застраивало бывшую усадьбу врача Меринга (территория от Крещатика до Национального театра им. Ивана Франко), предложил Крутикову строиться на территории, находящейся в его ведении. И указал на свободный участок № 7 по ул. Николаевской (ныне Архитектора Городецкого). Такой вариант устраивал всех: и отцов города, имевших свои виды на Бессарабку, и Крутикова, получавшего землеотвод в новом модном районе города, и Шлейфера, заполучившего нового застройщика.

После этого все бюрократические вопросы стали решаться с космической скоростью. 1 марта 1903 г. Крутиков написал письмо с формальной просьбой позволить ему построить цирк «в усадьбе № 7 по Николаевской улице Дворцового участка». Уже через четыре дня (!) Городская дума заявила, что по сему вопросу «не встречается препятствий со стороны городского общественного Управления». А еще через 20 дней последовало разрешение губернского правления начинать строительство.

Цирковая концессия

Свой цирк Петр Крутиков назвал Hippo-Palace («Конный дворец»). Проект здания выполнил знаменитый архитектор Владислав Городецкий. Однако Петру Сильвестровичу представленный вариант не понравился, и он заказал другой зодчему Эдуарду Брадтману. Покупка земельного участка обошлась в 100 тыс. руб., для чего пришлось потратить доставшееся от отца наследство. А чтобы завершить строительство, он продал имение… Общая смета составила 325 тыс. руб. Hippo-Palace распахнул двери для публики 23 ноября 1903 г. Это был самой большой в Европе цирк – кирпичный, двухэтажный, оснащенный по последнему слову техники. Шик окружал публику с первых же шагов. Например, в фойе был положен паркет. Поражала и гардеробная – прежде киевляне видывали подобное только в театрах, а в цирках-шапито смотрели представление в верхней одежде. Кстати, пальто, шинели и шубы рекомендовалось сдавать в гардероб еще и потому, что в зале тепло – в Hippo-Palace было паровое отопление. Дальше – больше. Просторный трехъярусный зал, огромный стеклянный купол над манежем, электрическое освещение. Каждого из 2000 зрителей ожидало удобное кресло (после шапито с его деревянными лавками такая роскошь не могла не потрясти).

Превращать свое детище в театр одного актера Крутиков не собирался. Сам он выступал в Hippo-Palace один-два раза в год, а вложенные в предприятие деньги отбивал за счет российских и зарубежных гастролеров. Поначалу в Конном дворце показывали исключительно номера с лошадьми. Но вскоре стало ясно, что только лошади кассу не вывезут. И на манеже появились дрессированные хищники, как раз тогда вошедшие в моду белые медведи, львы, тигры. Одна из первых дрессированных обезьян – самка шимпанзе – очень смешно подражала манерам светской дамы… Со временем на Николаевской, 7 было представлено все разнообразие цирковых жанров.

Свой цирк с великолепной акустикой Петр Крутиков сдавал в аренду певцам (Ф. Шаляпину, Л. Собинову, М. Литвиненко-Вольгемут, М. Баттистини и прочим оперным звездам), писателям (А. Куприну, В. Маяковскому), симфоническим оркестрам, лекторам (например, В. Мейерхольду), кинопрокатчикам, Киевскому атлетическому обществу, проводившему на манеже чемпионаты по французской борьбе.

В стоимость билетов входили цена за место, плата за хранение вещей в гардеробе и благотворительный сбор. Самые роскошные места располагались в 40 четырехместных ложах партера. Две из них были зарезервированы для генерал-губернатора и гражданского губернатора, остальные сразу на сезон абонировали состоятельные киевляне. Билеты в ложу были самые дорогие – 7,80 руб. (для сравнения: такой же билет в находившемся по соседству драмтеатре Н. Соловцова стоил 12 руб.). Элитными считались и места в ложах второго яруса – по 5,80 руб. (цена пары сапог). Впрочем, туда можно было попасть и за 2 руб. – на приставной стул. Те, кому отдельная ложа не по карману, могли приобрести билет в партер, заплатив в зависимости от ряда от 1,50 руб. до 2,50 руб. Места второго яруса стоили дешевле – от 60 коп. до 1 руб. Столько же следовало заплатить и за вход в кинотеатр, но там часто рвалась пленка и в зале вовсю дымили, а тут – живые артисты! За 30‑50 коп. можно было смотреть представление с галерки – третьего яруса. Гимназистов и «реалистов» (учащихся реального училища) пускали в партер всего за 50 коп. – скидка для юных зрителей составляла 70‑80 %!

Десятилетний юбилей в 1913 г. Hippo-Palace отметил снижением цен на билеты в среднем на 25‑30 %. Спустя три года Петр Сильвестрович перестал заниматься своим детищем и сдал его в аренду Александру Киссо. А в 1919‑м Крутиков эмигрировал за границу, где его следы затерялись.